[back]

[home]

[mail]

ВЭЛ ХОХЛОВ

ДЕТИ ПОСЛЕДНИХ ЭТАЖЕЙ

рассказ

ПРОЛЕТ, еще пролет... Лифт не работал, и я пошел вверх по лестнице. Я жил на предпоследнем этаже. Вообще-то лифт у меня в доме ломался не часто. Еще пролет... В такие дни я думал, что неплохо было бы жить пониже. Вот последний пролет, наверху уже виднеется дверь моей квартиры. Я открыл ее и вошел внутрь. А все же, не так уж и плохо жить наверху. Хоть и подниматься долго, зато какой вид из окна! Кстати, сейчас за окном была весна. Я взглянул на безоблачное голубое небо, огромное небо в полмира. Нет, все же жить на верхних этажах лучше - ты видишь небо, а не деревья или соседние дома. И еще открывается потрясающий вид на город. Так и хочется думать, что ты паришь высоко над жизнью. А она, жизнь, где-то там, внизу, как куча мусора, и почти не видна отсюда.

Так уж получилось, что почти все мои друзья жили на последних этажах. Может, это случайность. Хотя я думаю, что не совсем. Одно дело, если ты живешь наверху и видишь в окно бескрайнее небо, и совсем другое, когда тебе в окно заглядывает с улицы серое обличье будней. Я любил смотреть в окно. Любил видеть мой город. Но больше всего любил видеть небо - голубое безоблачное, затянутое тучами низкое свинцово-серое, грязно-белое зимнее и, больше всего, таинственно манящее к себе звездное ночное небо.

Дома никого не было. Я прошел в свою комнату. Приятно ли возвращаться домой? Задайте этот вопрос человеку, который идет с поезда, или с трассы, или после бессонной ночи. "Ну конечно же, приятно", - ответят вам. А сейчас мне было как-то все равно. На диване лежала гитара, шнурок от нее тянулся к комбику, несколько кассет на столе, недочитанные книги, недописанные мысли на листиках бумаги. Вот он, мой дом - моя крепость. Я улыбнулся, представив себе флаг Конфедерации над этой моей крепостью. Она пока что выдерживала натиск жизни и не сдавала своих позиций серости будней.

Зазвонил телефон.

- Алло!

- Гвэлин1, привет!

- Привет!

Это был Слэйд2, мой басист. Хотя, правильнее было назвать меня его гитаристом. Он играл в нашей группе гораздо дольше меня и привел меня туда, когда им понадобился гитарист.

- Ты знаешь, что завтра играют Дайсы3? Пойдешь?

- Не-а. Пойду, конечно. А где? И на шару удастся пройти?

- В Каверне4. Насчет шары не знаю, но боюсь, что нет.

- Жаль... Ладно, все равно пойду.

- Ну тогда bye.

- До завтра! Пока!

Надо же! Хотя я очень глупо пропустил последний сейшн, все же этот год меня определенно радовал. В Каверне и других андеграундных (в прямом смысле слова) клубах с начала года переиграло много знакомых команд, так что я не мог пожаловаться на недостаток развлечений.

Сегодня в Каверне собрался весь цвет нашего общества. Тусовка... Вот уж не люблю это слово, но что тут придумаешь другое? Мои друзья и знакомые, которых я знаю уже много-много лет, с которыми было много пройдено и много выпито. Конечно, много и незнакомых лиц. Дайсы - одна из самых известных групп, они начинали очень давно, когда еще нас было мало, и поэтому сразу стали местными знаменитостями.

Вообще, как, наверное, и все локальные группы, наши не отличались неизменностью состава. Лишь очень немногим командам удавалось сохранять постоянство в течение десяти лет, а большинство чуть ли не каждый год меняли музыкантов. Тот же Слэйд переиграл уже, наверное, в четырех разных группах. Все это создавало какой-то неповторимый светлый аромат, неведомый за пределами нашего круга.

Каверна, соответствуя своему названию и заведению, чьим именем она была названа, размещалась в подвале жилого дома. Бетонные стены, несколько столов да маленькая сцена, на которой с трудом можно было протиснуться между ударной установкой и клавишами (а они находились в разных углам, между прочим). Акустика, конечно, ужасная. Но это одно из нескольких мест, в которых могли выступать наши группы. Зато эта атмосфера перед сейшном, когда по всему кварталу болтаются люди с гитарами, кто-то идет за пивом, кто-то курит у входа, кто-то просто разговаривает, видишь людей, которых давно не встречал... Эта атмосфера сводила с ума. К тому же весна, тепло, все цветет, солнце улыбается нам и кажется, что весь мир у наших ног.

А после сейшна мы идем из Каверны по вечернему городу, уставшие и счастливые. Пьем пиво, курим, болтаем. В ушах звенит, и это здорово. В такие моменты вдруг понимаешь, что значит "брать от жизни все".

На следующий день я проснулся поздно. Шел дождь. Я не любил дождь, потому что он навевает тоску. Мне показалось, что это самое время для блюза, я взял гитару и начал свою бесконечную блюзовую импровизацию. Хотя, может быть, это и блюз был совсем, и ученый музыковед в очках с толстыми стеклами назвал бы мою игру полной профанацией, но для меня блюз - это состояние души, а музыка служит только для его передачи. То есть, музыки-то может и не быть. Главное чувствовать блюз.

После обеда дождь прекратился, из-за туч выглянуло солнце. Скоро небо совсем очистится. Ну как тут усидеть дома? Я звоню Илэйн5, моей девчонке. Мы договариваемся встретится через часок в центре, причем, по возможности, вытащить еще кого-то из своих знакомых. Ведь сегодня выходной, а нынче это единственный способ собрать людей. Водовороты жизни затягивают в себя наших друзей, и по будням они, по большей части, заняты. Прошли те времена, когда мы могли собраться почти в любой день. Вот и сегодня мне удалось вызвонить еще Слэйда. Они с Тэль тоже обещали подойти. Вообще-то девчонку Слэйда звали Тэниэль6, но мы сокращали ее имя до Тэль.

Через час с небольшим мы встретились в центре. В отличие от многих знакомых людей, которые любили сидеть часами на одном и том же месте, я обычно предпочитал просто бродить по городу. Так и сегодня мы, закупившись пивом, пошли наматывать очередные километры в бесконечных разговорах. Постоянно меняющийся мир за окнами наших глаз давал нам бесконечное множество тем, которые затем не спеша обсуждаются и рождают новые идеи, которые иначе, возможно, никогда и не появились бы на свет. Странно, но я думаю сейчас, что эти разговоры во многом сформировали мое мировоззрение. Иногда самые простые и незамысловатые мысли вдруг приводят к потрясающим идеям, которые не отразить и в сотне томов сочинений.

- Гвэлин, это ты? - голос Слэйда звучит явно взволновано.

- Да, привет.

- Давай, собирайся и едем в больницу. Там у Нэйча7 что-то серьезное приключилось. Меня не спрашивай, я и сам мало что знаю.

Нейч - мой ударник. До прихода в группу я его не знал, да и потом особо дружеских отношений у нас не возникло. У него были свои друзья, своя компания, которая мне не особенно нравилась.

Слэйд уже ждал меня, когда я подошел к входу в больницу. Сегодня он был необычно мрачен, и это навевало на меня нехорошие предчувствия.

- Так что все-таки случилось?

- Я звонил ему домой, мне родители сказали, что утром его забрала скорая... Вчера он со своими что-то там отмечал.

Когда мы подходили к палате Нэйча, из нее вышел врач. Он посмотрел на нас и вздохнул. Я понял его без слов. Дальше все происходило словно в тумане, как будто это не со мной, это какой-то страшный сон. Врач развел руками и сказал нам:

- Слишком поздно. Мы не могли ничего поделать. Но это его выбор, в конце концов, никто не заставлял парня колоть себе всякую дрянь.

Это была первая смерть кого-то из близких друзей, поэтому она казалась какой-то нереальной. Потом мы со Слэйдом долго ходили по улицам, пытаясь понять происшедшее. То, что Нэйч употреблял наркотики, не было неожиданностью для меня, но я никогда не думал, что это может вдруг так кончиться. Такой себе Томми Болин8... К тому же это означало конец нашей группы. По крайней мере, до тех пор, пока мы не найдем нового ударника. Хотя, наверное, было кощунственно думать об этом сейчас.

А вечером следующего дня мне позвонил Джош9. С ним я был знаком довольно давно. Вообще, я относился к нему достаточно хорошо, но своим другом не считал. Он не был одним из нас, из нашей толпы... Хотя я и не сторонник делить людей на "наших" и "не наших", но тут уж ничего не поделаешь. Однако я не раз помогал Джошу, да и он мне тоже помогал. Это было своего рода деловое сотрудничество, хотя совершенно бескорыстное и искреннее. Но вот "просто так", без какой-либо веской причины ни он, ни я друг другу не звонили. Получалось, наверное, что-то среднее между "дружбой" и "не дружбой".

В этот раз ему понадобились кое-какие из моих дисков. Я пообещал забросить их ему завтра, по пути - я как раз ехал мимо его дома. Но на следующий день я Джоша не дождался, и, прождав с полчаса, решил сам зайти к нему домой. Когда я подходил к его подъезду, там стояли машины милиции и скорой помощи. Конечно, меня не пропустили в подъезд, было понятно, что там случилось что-то серьезное. Я уже было собрался уходить, когда меня окликнули:

- Молодой человек, пройдемте с нами.

Когда я зашел в подъезд, там на лестнице лежал Джош. Он был в сознании, глаза его были открыты. Когда он увидел меня, то даже сделал попытку улыбнуться.

- Вы его знаете? - спросили меня люди из милиции.

- Да... Я как раз должен был с ним встретиться... А что с ним?

- Поедем в отделение, там все узнаете. Сейчас его скорая заберет.

Но потом уже было поздно. Джош умер по дороге в больницу. Я себе не мог простить того, что стал как бы невольной причиной его смерти. А может, я был несправедлив к нему при жизни - в сущности, он был неплохим парнем и я мог к нему относиться и лучше. Мне кажется, мы начинаем что-то ценить по-настоящему лишь тогда, когда теряем это.

А потом был тот ужасный день. Я его уже никогда не забуду. Наверное, его стоит считать последним днем моей жизни - после него я уже, по большому счету и не жил... Все проносится перед глазами снова и снова, бесконечная карусель ужасов. Одесская трасса, где-то на ней искореженная машина. Машина, в которой ехали мои друзья. Машина, в которой ехала Илэйн. Дрожащий голос Слэйда - в той же машине ехала Тэль. Диск луны, затмевающий мое солнце, уже навсегда. Телефон, летящий прямо в окно, звон стекла, пол в осколках. Кровь из порезанных ладоней на подоконнике, на стене, на полу. Ночь врывается ко мне чернотой дня.

Когда я пришел в себя, я стоял на подоконнике перед разбитым окном. Еще немного, и я сделал бы последний шаг в своей жизни. Кто знает, повезло мне или нет, что я не сделал его... Я остался жить той ночью. А Слэйд - нет. Кровь на осколках стекла, на подоконнике, на полу, на моих ладонях. Нервный срыв. Темнота, наплывающая на меня.


Сон Гвэлина10

СИЛЬВАНЕСТИ... Когда-то здесь жили эльфы. Теперь здесь лишь покореженные неведомой силой, изломанные злой волей страшные коварные деревья, а когда-то они были прекрасны. Вместо милых и добрых зверушек - кровожадные монстры. Это была моя прародина, отсюда мы все вышли. А теперь я брожу один среди этого страшного леса Сильванести.

- Танис11, дружище! И ты тоже здесь?

- Флинт12, старина! Как я рад тебя видеть!

В это время ко мне подбегает маленькая фигурка кендера.

- Ой, Танис! Знаешь, так много всего произошло в то время, когда мы не виделись! Давай я тебе сейчас расскажу мою историю про маленький такой замок, простенький, в котором была простенькая такая лову...

- Погоди, Тас13! Расскажите лучше, как вы здесь оказались? Что все это значит? Это же сон...

- Сон, полуэльф? - раздался тихий шелестящий голос. - Вся наша жизнь - это сон.

Из-за деревьев вышли близнецы. Рейстлин14, тот что произнес эти слова, в черном одеянии, опирался на руку своего брата Карамона15.

- Танис, ну наконец-то, - обрадовался Карамон. - А то мы без тебя уже и не знали, что делать!

- Замолчи, Карамон, - сверкнул на него своими странными глазами Рейст. - Как будто он знает. Если из вас кто-то что-то и знает, то это я.

- Ну так может ты нам расскажешь, маг?

- Мне нечего вам рассказывать. Все, что должно было случиться, случилось. Вам больше ничего не осталось... в этой жизни.

Хотя сзади не раздалось ни звука, я, почувствовав что-то, оглянулся. Возле одного из уродливых деревьев стоял Гилтанас16 и смотрел на меня. Я не знал, простил ли он меня из-за Лораны17, и потому не решался начать разговор.

- Танталас...

Гилтанас хотел сказать что-то, но вдруг осекся. Некоторое время он стоял молча... А потом посмотрел мне прямо в глаза и сказал:

- Брат!

Он меня простил.


Кода18

Я остался жить той ночью...

Я очнулся в белой комнате. Все в ней было белым - стены, потолок, двери, постельное белье. И за окном тоже было белым-бело. Мягкие пушистые белые лапы деревьев, грязно-белое тяжелое, набитое снегом небо. Уже смеркалось. Деревья заглядывали в окно. В окно больничной палаты.

Это, наверное, символично, но палата тоже была на одном из последних этажей здания. И со своей койки я видел небо, огромное небо в полмира. Я улыбнулся небу, я улыбнулся миру. Мне стало очень легко - я понял!

Мне было очень легко. У меня ничего не болело. В голове остались только простые и ясные мысли. Наверное, впервые в жизни я почувствовал себя абсолютно счастливым. Все было сделано. Здесь меня ничего не держало. А там меня ждали мои друзья. И я закрыл глаза. Навсегда...

Киев, 1999-2000


Комментарии:

1 Gwelyn (здесь и далее приведены английские варианты имен - прим. автора)

2 Slade

3 The Dices

4 The Cavern Club - клуб в Ливерпуле, в котором выступали The Beatles (это я так шучу - прим. автора)

5 Eilane

6 Taniel

7 Neitch

8 Томми Болин - американский джаз-роковый гитарист, одно время играл в Deep Purple, употреблял героин, умер от наркотиков

9 Josh

10 В сне Гвэлина место действия и все персонажи взяты из произведений Margaret Weis и Tracy Hickman "The DragonLance Chronicles". Без знакомства с этими произведениями идея эпизода, скорее всего, не будет понятна. Но я приведу в сносках краткие сведения о персонажах.

11 Tanis (Tanthalas) Half-Elven - полуэльф (half-elf), главный герой DragonLance

12 Flint Fireforge - гном (hill dwarf), кузнец, давний друг Таниса; ворчливый, но верный товарищ

13 Tas (Tasslehoff) Burrfoot - кендер (kender), веселый, беспечный и легкомысленный

14 Raistlin Majere - маг, во многом высокомерный и эгоистичный, но, безусловно, умный

15 Caramon Majere - воин, богатырь, бесконечно преданный своему брату, но недалекий

16 Gilthanas - эльф (elf), сводный брат Таниса, сильно поссорившийся с ним из-за того, что Лорана полюбила Таниса (а ведь он был полуэльфом, "недо"-эльфом)

17 Laurana (Lauranalanthalasa) Kanan - эльфийка, сестра Гилтанаса, полюбившая Таниса

18 Кода (муз.) - конец произведения